Newminds (frengs) wrote,
Newminds
frengs

Роли и идентификации в отношениях

"Личность есть неизменность в изменении. Субъект изменения остается одним и тем же лицом. Для личности разрушительно, если она застывает, останавливается в своем развитии, не возрастает, не обогащается, не творит новой жизни. И так же разрушительно для нее, если изменение в ней есть измена, если она перестает быть самой собой, если лица человеческого больше нельзя узнать."
                                                                                                                                                                                                   
Н. Бердяев

Сильная идентификация с близкими людьми и отношениями с ними, которые были у ребенка в детстве, уже во взрослом возрасте иногда выглядит как отчаянная игра разных ролей. Отчаянная – потому что чего-то сильно не хватало тогда, и хочется восполнить это снова и снова. Не нужно забывать, что, возможно, человек лишь играет роли. Мы не можем окончательно освободится от них. Но если мы сильно от них зависим, играем их и только их – мы никогда не сможем познать самого себя, другого человека и Самость. Самость обходится без ролей. И что более важно – человек всегда будет жаждать и голодать, но всегда будет не хватать.

Чем сильнее идентификации и отчаяннее игра, тем выше риск конфликта и распада - внезапного проникновения нуминозного, то есть сильно заряженного энергией резонанса. Можно сказать, что проигрыванием личных ролей, идущих из детства, мы расщепляем себя на невротическом уровне, а нуминозными (божественными, архетипическими, надличностными) ролями – на психотическом.
Отсюда происходит психотическая одержимость какой-либо ролью, шизофрения как расщепление души из этой же темы.

Роли имеют корни в личном комплексе, в изначальной идентификации с близкими людьми (матерью и отцом, братом и сестрой, бабушкой и дедушкой и т.д.), но вырастают в архетипические роли – Великая мать, Богиня, Ведьма, Волшебница, Кормилица, Пожирающая; Отец, Бог, Наказующий, Дающий разум, Пугающий, Освобождающий и так далее. Мы знаем, что личный комплекс всегда ведет к безличному, архетипическому, и чем слабее Эго и уровень понимания ситуации, тем выше вероятность прорыва архетипического материала и затопления им. Тем выше риск сойти с ума.

В отношениях человек играет постоянно несколько ролей. Психика «пишет» их, используя в качестве материала ранние отношения с близкими людьми. Эта игра – часто смешение ролей, «перелив» из одной роли в другую (часто противоположную). Как только одна роль сыграна, включается другая роль.

Здесь полезно размышлять и наблюдать, какие именно роли играются, как с помощью них человек пытается компенсировать свое неудовлетворение и в какие возможные трудности они вовлекают.

К примеру, соперничество, зависть и чувство неполноценности с матерью может сыграть двояко. У дочери это может повлиять на ее идентичность (с женской на мужскую) (Peter Kutter, Tomas Muller). Соответственно в отношениях дочь будет воспроизводить конфликт с матерью, играя роль то девочки, тянущейся к отцу, который должен быть принимающим, заботливым, но все-таки проигрывающим конкуренцию с матерью. И как только эта роль будет отыграна – девочка сама превратится в мать, которая покажет отцу его место, или потянется обратно к матери или к отцу. Одновременно дочь может играть роль послушной девочки, постоянно требующей внимания и похвалы от вечно неудовлетворенных ею отца или матери, или наоборот, бунтовать против них, обесценивая собственную женственность.

Сын может чуждаться женщин, избегая конкуренции с ними, завидовать им как провоцирующим и соблазняющим, или мстить им, превращаясь в Дон Жуана, но через какое-то время идентифицироваться с матерью, вечно недовольной любыми успехами и достижениями мужчины, обесценивающих как их, так и мужское достоинство. И превращаться в критичного, недовольного, обиженного мужчину, возвращающегося к матери.

Важно отметить, что роли можно увидеть только в динамике, то есть в момент переключения с одной роли на другую. Чем более резкое переключение и явная идентификация, тем более выражен конфликт. И тем сильнее риск разрешения конфликта затоплением архетипическим материалом, который вызовет резкие реакции, похожие на одержимость: гнев, хаос, разрушение, эксплуатацию, насилие, замыкание в себе, убегание, резкие соматизации, эмоциональное оцепенение и т.п.

Следует помнить, что негативные отношения с одним родителем могут быть компенсированы «достаточно хорошим» другим, равно как чувства к одному по каким-то причинам могут смещаться на другого. Если другого нет или он не способен компенсировать, они будут смещаться на себя. К примеру, ярость у ребенка вызывается разочаровывающим опытом с матерью, но такая ярость может сместиться на отца, если он есть, или на себя, если его нет или он ее не принимает. То есть это не абсолютное смещение, отец играет важную роль и тоже может разочаровывать. Тогда получится тип человека, постоянно мстящего своей игрой: соблазняющего и дающего надежды на сближение, а потом разрывающего возникшие отношения и близость. Он может делать это с яростью, а может – холодно, но в обоих случаях – бессердечно и бессознательно. Либо возникнет мазохистический аутоагрессивный тип, исключающий из своей жизни любую спонтанность, легкость, боящийся будущего и перемен, мстящий себе самому.

Не будет лишним отслеживать, насколько это возможно, перемещение с одной роли на другую роль в отношениях. И задаваться вопросом – какая роль играется в данный момент? Послушной дочери или сына у вечно неудовлетворенной матери или отца. Или матери, провоцирующей и мстящей, или слишком заботливой, но боящейся, что ребенок повзрослеет и заботиться уже будет не о ком. Или отца – властного, наказующего, или другой полюс – дистантного, убегающего, проигрывающего матери. Или конкурирующей сестры или брата, старшего сиблинга, эксплуатирующего и не позволяющего младшему быть равным ему. Или младшего – подчиняющегося, завидующего, бунтующего и обессиленного.

Человек играет одну роль в большей мере, другую в меньшей, но всегда динамически связан разными ролями – для того, чтобы сыграть свою собственную пьесу по своему сценарию и вовлечь в него тех, кто, безусловно, точно подойдет под соответствующие роли.

Нужно помнить, что подкармливая эти роли, есть риск всегда остаться голодным, и этот голод будет заставлять снова их отыгрывать. В динамических моментах перехода из роли в роль – можно их отследить. Ведь вместо «плохих» прежних родителей человек ищет новых «хороших» родителей», часто не замечая, что сценарий будет один и тот же, ведь в нем он по-прежнему действует как ребенок. Важно понять, насколько такие актерские игры уводят от внутренней сущности, по-настоящему реальной – Самости. Поэтому возврат к Самости это возврат к себе, иными словами это упорядочивающий принцип, с помощью которого происходит осознание себя и тех ролей, которые человек играет. И в конце концов отказ от них.

Конечно, в отношениях всегда будут присутствовать роли – Отца и Матери, Брата и Сестры, Ребенка и Родителя – но, возможно, они уже будут другими и работать на другую историю.
Ведь личностно мы не меняемся, всегда остаемся прежними. Но мы должны творчески расти и преобразовываться. Не изменяя своей личности, а очищая путь к ней изменениями. «Личность есть неизменность в изменении» - Бердяев. Так что знание никого еще не делало счастливым. Но может сделать свободным.

Далее совет Юнга об ассимиляции архетипических содержаний:

«Вообще же уровень интеллекта и образованности пациента имеет большое значение для терапевтического прогноза. В случаях острого периода или в ранней стадии обсуждение симптомов, в частности, психотических содержаний, имеет величайшую ценность. Так как захваченность архетипическими содержаниями очень опасна, то разъяснение их общего безличного значения представляется особенно полезным в отличие от обсуждения личных комплексов. Последние являются первопричинами архаических реакций и компенсаций; они в любой момент могут вновь привести к тем же последствиям. Поэтому пациенту нужно помочь хотя бы временно оторвать свое внимание от личных источников раздражения, чтобы он сориентировался в своем запутанном положении. Вот почему я взял себе за правило давать умным пациентам как можно больше психологических знаний. Чем больше он знает, тем лучше будет его прогноз вообще; будучи вооружен необходимыми знаниями, он сможет понять повторные прорывы бессознательного, лучше ассимилировать чуждые содержания и интегрировать их в сознание. Исходя из этого, обычно в тех случаях, когда пациент помнит содержание своего психоза, я подробно обсуждаю его с больным, чтобы сделать максимально доступным пониманию.»
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments