Newminds (frengs) wrote,
Newminds
frengs

Мать и дочь. Я - это моя мать!

Здесь, на мой взгляд, говорится о ранних отношениях матери и ребенка любого пола. Эмоциональный дефицит в раннем детстве способен убрать индивидуацию из развития человека и выстроить жизнь по принципу залипания к матери. То есть саморегуляция психики отсутствует, а вместо нее - слияние с материнской образом (мучительное, с разрушительными аспектами расщепления). Самость в таких случаях юнгианский аналитик Шварц-Салант называет мертвой и беспомощной.
Такие отношения с матерью - это слияние (fusion), а не союз (union). Шварц-Салант напоминает и об успехе терапии - состояние союза в ее финале (coniunctio), которое уже не предполагает ни слияние, ни бездушной дистанции.


"Я - ЭТО МОЯ МАТЬ!" - ОТОЖДЕСТВЛЕНИЕ ПРИ ЭМОЦИОНАЛЬНОМ НЕВНИМАНИИ В РАННЕМ ДЕТСТВЕ


     " Прежде всего, в исследованиях пограничной патологии было показано, что на процесс индивидуации может заметно повлиять эмоциональный дефицит в раннем детстве. Лишь когда ребенок примет в себя "достаточно хорошую мать" (в смысле Винникотта), он способен справиться с фазой разрыва и достичь постоянства объекта в смысле независимости от реально доступного материнского объекта. Нестерпимое чувство заброшенности может привести к тому, что мать интроецируется как целое (Jacobson 1964). Поскольку у такой интроецированной матери отсутствуют "хорошие" свойства, одновременно сохраняется тоска по хорошим материнским объектам во внешнем мире, интрапсихически соответствующая цеплянию за хороший объект и фантазии, будто хороший объект может быть только один.


      Сорокалетняя, с большим избыточным весом, пациентка страдает от тяжелых ипохондрических страхов, наступающих всегда, когда ей кажется, что ей чего-то недодали. Биографически обнаруживается крайняя эмоциональная заброшенность наряду с оральной зависимостью. В ипохондрическом состоянии включается защита от негативных аспектов материнской объектной репрезентации, то есть отщепленной ненависти к матери, и от негативных сторон я-репрезентации (когда Я воспринимается как ненасытно жадное) и сопутствующего этому чувства вины.

      В ситуациях внешних лишений пациентка вступает в контакт со своими диффузными тревогами и агрессивными тенденциями, отщепленный "плохой" материнский интроект оживляется. Пациентка говорит: "Я не "как" моя мать, я просто - она: у меня ее тело, ее недомогания, ее мнительность. Она бегает по врачам, я тоже: я не могу примириться с тем, что никакой настоящей матери у меня нет и не было".

      Как и в детстве, пациентка безуспешно пытается успокоиться с помощью еды. Но действительно находит успокоение, хотя и ненадолго, при посещении врачей, если там правильно откликаются на ее предложение вступить в человеческие отношения. Врач должен не проводить обследования или ставить диагноз (от этого ее тревога только возрастает), а компенсировать дефицит материнской объектной репрезентации, успокоить ее, утешить и внушить чувство, что они всегда в ее распоряжении. Разумеется, это поверхностное успокоение действует недолго, пациентка впадает в "зависимость от врачей".

      Этот пример показывает возможные последствия интроекции имаго матери, к которому пациентку отсылают повседневные ситуации фрустрации, напоминающие о тяжелом невнимании к ней в детстве. И в стремлении навязать другим общение с нею, и в навязчивой еде пациентка по сей день пытается воплотить в себе образ "хорошей матери"."

Карин Белл "Мать и дочь - Трудное равновесие"



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments