Newminds (frengs) wrote,
Newminds
frengs

Одинаковый симптом, но разное расстройство

Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.
Мефистофель (Гете. Фауст)
За годы своего развития психотерапия научилась работать с глубинными трудностями клиентов. Эти трудности зачастую возникают именно в процессе лечения. Они могут находиться далеко от сознания, будучи вытесненными, и проявляться только в виде поверхностных симптомов. Незначительное может скрывать важное, а простое – сложное. Такие симптомы как верхушка айсберга: что под ними – сказать трудно. Дискомфорт может быть настолько туманным, что кажется, будто его нет. Или он совсем смещен и компенсируется каким-либо образом. Возникает резонный вопрос: обоснованы ли предположения терапевта? Не сгущает ли он краски? Или, наоборот, не упускает ли он важного – того, чего не видит ни клиент, ни он?

Здесь можно лишь внимательно изучать смысл, с которым бессознательное символизирует свое выражение. Это отстраненное видение любого человека на свои сложности позволит на какой-то момент перестать сливаться с симптомом или проживать его на автоматизме. Тогда можно увидеть его предназначение.

С другой стороны, человек может заметить, насколько он зависит от хитрости бессознательного. Ведь абсурдно думать, что мы можем понять систему, которая гораздо сложнее нас. Поэтому попытки разобраться что к чему – это лишь метод концентрации внимания, которым может являться, скажем, психоаналитическая интерпретация. Суть в том, что не метод, а само бессознательное в процессе терапии будет хитрить уже в пользу развития, а не в пользу вечного проигрывания травмы.
Чем это может быть в жизни и в терапии? Активная деятельность в жизни как защита от пустоты и депрессии. Депрессия в анализе, когда останавливается время – как невидимый нам процесс выздоровления. Отношения в жизни – как поиск отщепленной части себя, и только.

Теперь описание одинаковых симптомов и разных «айсбергов», а еще неоднозначного поведения.

Одинаковые обсессивно-компульсивные симптомы, но разное расстройство

Всем знакомые частые, долгие и мешающие обдумывания работают на удаление из сознания какой-то эмоции. Похожи на такую мысленную жвачку повторяемые, или компульсивные действия, и они тоже причиняют дискомфорт. Увы, если даже и есть симптомы навязчивого характера, это не значит, что сам характер – обсессивно-компульсивный.

Обсессивно-компульсивная динамика как бесконечное внимание к деталям может быть частью нарциссического поиска совершенства. Слова, как в случае с бесконечной рационализацией или морализацией, могут скрывать бессознательный гнев и соответственно борьбу со страхом быть наказанным Внутренним Критиком. Но возможно, это защита не от страха наказания, а от хрупкости, от чувствительности – того, что защищает нарциссическая личность.

Навязчивый поиск совершенства может быть обсессивно-компульсивным маркером: нужность, функциональность, удобство. А может нарциссическим: красота, идеальность форм или возможностей, популярность. Может быть, отношение к одежде, авто, гаджетам т.п. как раз отображает глубинный и разный смысл схожего поведения.

Быть правильным и дисциплинированным – тоже характеристика вполне неоднозначная. Где обычный обсессивно-компульсивный человек чувствует, что навязчивые действия восстанавливают контроль над собой и над его жизнью, нарциссический человек чувствует, что то же самое поведение восстанавливает контроль над окружением и обеспечит будущую нарциссическую подпитку. Похвалят, или не будут ругать, или будут восхищаться – о такой подпитке идет речь.

Harry Croft, MD, говорит об источниках вторичной подпитки, которая встречается чаще, но более умело маскирует нарциссический характер, выдавая его за обсессивно-компульсивный. Это: вести нормальную жизнь (а не выдающуюся, как можно было бы предположить в случае с нарциссизмом), безопасную жизнь (экономически, социально), иметь много друзей. Есть и резервные источники такой подпитки: например, друг, имеющий выдающиеся достижения (знаменитый, богатый и т.д.).

Умело обустроенные источники нарциссической подпитки делают его носителя идеальным, но не слишком: достаточно умный, доверчивый, но в меру, покорный, разумный, а не слишком самовлюбленный, доступный и привлекательный. Нарциссическим маркером будет являться то, что вдруг, резко и необъяснимо, это все заканчивается. Нарциссический человек становится холодным, не заинтересованным, он отстраняется и отдаляется.

Что еще может выглядеть, как компульсивное поведение, как лишь влияние строгого внутреннего критика?

Рационализация может скрывать эмоциональный блок: типичный для нарциссической личности страх слез. Ведь невыплаканные слезы подавляемой боли бессознательно скованы ужасом потери объекта идеализации и слияния – родителя, и одновременно ужасом поглощения с тем, с кем желаешь слиться.

Хайнц Коут говорит о навязчивой потребности к зрительной стимуляции. Подобную зависимость (например, в фильме «Стыд», где герой компульсивно смотрит порно сюжеты, или фильмы с одинаковым сюжетом – например, о героях-спасателях) он объясняет как смещение тактильной стимуляции в зрительную сферу, что помогает поддерживать внутреннее требование быть идеальным.

Компульсивное стремление жить по распорядку и нехватка инициативности так же объясняется истощенностью Эго из-за необходимости ограждать себя от нереалистичных внутренних требований.

Сложность диагностики и поздний приход в терапию

Закрытые нарциссические личности (Мастерсон), скрывающие свою грандиозность и частично не осознающие ее, довольно частое явление. В подростковом возрасте, то есть на ранних стадиях, их нарциссизм протекает незаметно и выражается в стремлении к успеху, к изучению предметов, наук, к поступлению в лучшее учебное заведение. Такие личности не демонстрируют свое величие, а живут идеализацией объекта (родителя).

File:Pygmalion (Stuck).jpg
Франц фон Штук «Пигмалион и Галатея»: скульптор, создавший прекрасную статую из слоновой кости и влюбившийся в своё творение.

В этом возрасте они могут до зрелого периода жизни фиксироваться на образе себя как очаровательного и невинного гедониста с легким и дружелюбным характером. Но поверхностная теплота и дружелюбность скрывают бедные отношения, отсутствие глобальных жизненных целей и ценностей, выходящих за пределы самовосхваления (Kernberg).

При сильной идентификации с родителем и его идеализации (и, как вариации, обесценивании) есть еще один парадокс: вдруг появившаяся и казалось бы исцеляющая недоступность родителя может не поменять, а способствовать закреплению трудностей. Так как ресурсы психики слишком сильно привязаны к родителю, родительский образ еще более вытесняется и делается недоступным. Что, в свою очередь, усиливает фиксацию на фантазии о родителе и препятствует разрешению нарциссических проблем.

Такие нарциссические личности, функционирующие на высоком уровне, могут быть лишены невротических симптомов и хорошо поверхностно адаптированы. Но хроническое ощущение пустоты и скуки, потребность в похвале окружающими (отчего может выстраиваться гармоничная, но ложная (для них самих) жизнь), неспособность интуитивно понимать другого, чувствовать эмпатию и выстраивать длительные отношения – это является запросом в терапии. Иногда ощущение бессмысленности жизни, депрессивные реакции обрастают компульсивными симптомами, и функционирование человека начинает ухудшаться (особенно после пика молодости и активного жизненного роста).

Достаточная креативность клиента, не отрицание грусти и депрессии, а, наоборот, способность к ним – это хорошие признаки для успешной терапии.
Ключевым же является мотивация справиться с проблемами в эмпатии, отношениях, внутренней скованности и пустоты, а не стремление с помощью терапии стать совершенным или просветленным.

Михаил Петрушин, юнгианский психолог
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments