Newminds (frengs) wrote,
Newminds
frengs

Дискуссия вокруг переноса и контрпереноса

"Пронер считает, что правильный фокус аналитической работы на здесь-и-теперь отношениях переноса-контрпереноса. Верена Каст считает, что временами  в анализе возникают новые символы, важные для развития, которые могут трансцендировать перенос.

Каст считает, что юнговский диалогический подход к аналитическим отношениям делает трудным определение объективной реальности в анализе. Тем не менее, перенос – это скорее искажение. Определение переноса Пронера шире, оно включает как реальные, так и фантазийные отношения. Один подход - цюрихский, другой – лондонский. В последнем мы ждем, пока материал раскроется сам, и рекомендуем минимальное самораскрытие. Так можно развить в пациенте «внешний фантазийный объект» и исследовать его.  Информация об аналитике может прервать этот процесс – это всегда ассиметричный процесс и абстинентный для аналитика. Размышлять о контрпереносе надо для понимания его смысла, а не для  сообщения об этом пациенту. Раскрытие успокаивает аналитика, а не ускоряет процесс. Каст же считает, что аналитик неизбежно вовлечен, говорит ли он о себе или нет. Даже несообщение о себе есть сообщение. Поэтому анализ прерывается, когда аналитик сдержан, и  ускоряется, когда он открыт. Поэтому анализ, по Каст,  это в большей степени  взаимный процесс, и переживания могут быть общими, но аналитик, конечно, не должен прибегать к самораскрытию в защитных целях, чтобы не погружаться в пациента. Если у Пронера аналитик  – внешний фантазийный объект, то, по Каст, в анализе констеллируются комплексы.


Трансцендируя перенос

Верена Каст

Профессор психологии Цюрихского Университета, обучающий аналитик и лектор Института К.Г.Юнга (Цюрих), с 1995 по 1998 президентIAAP; автор книг «Динамика символов: основы юнгианской психологии», «Воображение как пространство свободы», «Эмоциональный рост и толкование сказок», «Отец-Дочь, Мать-Сын: освобождение от комплексов» и многих других книг и статей.

Очевидно, что идея аналитика как объективного зеркала в значительной степени отвергается – а она давала право судить, что реально, а что нет, что хорошо, что плохо, что является переносом, а что им не является, а также указывать на искажения в восприятии. Парадигма анонимного аналитика, следовательно, изменилась в сторону аналитика как участвующего конструктивиста. Анонимный  аналитик больше не существует. Наша речь или молчание, эмоциональный отклик или его отсутствие, всегда открывают что-то про нас. Это влияет на отношения. Поэтому идея, что аналитик может быть «объективным», понимается как идеализация аналитика – хотя она часто поддерживается самим  пациентом.



Предыдущий взгляд – что все происходящее в аналитической ситуации является переносным повтором в адрес аналитика – ведет к важной ассиметрии в отношениях, что Балинт отмечал еще в 1968 (Балинт 1968, 1970). Если целью интерпретации всегда являются отношения с аналитиком, он становится очень важным сверхприсутствующим объектом. Пациенту будто не разрешают чувствовать, думать или переживать вне связи с аналитиком. Так что слабость пациента преувеличивается. А его сила соответственно недооценивается. В результате аналитический процесс с «объективным» аналитиком недостаточно ориентируется на ресурсы  пациента.

С моей точки зрения, задача пациента в том, чтобы получить новый импульс в аналитических отношениях и найти себя. От нас обоих зависит, случится ли это. Эта позиция ведет к пересмотру одного из самых важных инструментов аналитического процесса – интерпретации. Юнгианцы, принимающие юнговский диалогический (я не имею в виду диалектический) взгляд на аналитические отношения, серьезно говорят об общем пространстве фантазий, где происходит обмен ими.  И этот обмен ведет в конце концов к взаимной интерпретации, дающей пациенту новое понимание своей жизни или новую перспективу своей будущей жизни.

О том, что Юнг действительно видел анализ как такого рода встречу, говорит его переписка с Джеймсом Киршем (1934): «На более глубоком уровне мы производим фантазии не изнутри себя, но из пространства между нами и пациентом» (Юнг 1973).

Процесс индивидуации является ключевым теоретическим положением юнгианской терапии. Он связан с трансцендентной функцией, образованием символов, в конце концов, с творческими источниками человеческого бытия. Индивидуация происходит внутри аналитической встречи. Так что образование символов и понимание бессознательного остаются важной частью нашей клинической работы. Я считаю, что это не всегда можно свести к переносу и контрпереносу."


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments